Сигизмунд Герберштейн. О зверях
Глава «О зверях» из «Записок о Московии» австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна (1549): зубр, тур, лось и охота на зубра в Литве.

Сигизмунд фон Герберштейн (1486-1566) - австрийский дипломат, писатель и путешественник, уроженец нынешней Словении. С имперскими посольствами он побывал во многих странах Европы и в Турции, а в 1517 и 1526 годах во главе посольств ездил в Москву. Путь лежал через Великое княжество Литовское, и Герберштейн подробно описал и его.
Его «Записки о московитских делах», изданные в 1549 году, стали одной из главных книг о Восточной Европе XVI века. Глава «О зверях» - одно из первых описаний зубра и тура очевидцем: Герберштейн чётко различает этих животных, которых западные авторы путали, рассказывает, как охотились на зубра в Литве, и вспоминает тура, подаренного ему королём Сигизмундом Августом. Туры тогда ещё жили в Мазовии; последний из них погиб в 1627 году. Зубра Герберштейн впервые увидел на обратном пути из первой поездки в Москву.
Текст
Русский перевод XIX века, орфография осовременена.
Кроме тех зверей, которые водятся в Германии, Литва имеет еще бизонтов (Bisons), буйволов (Urus), лосей (Alce), которых иные называют онаграми, лесными лошадьми. Бизонта литовцы называют на своем языке зубром (Suber), германцы неправильно зовут его Aurox или Urox, каковое имя прилично буйволу, который имеет совершенно бычачью форму, тогда как бизонт совсем другого вида. Бизонты с гривой; шея и плечи у них косматые; борода, висящая с подбородка; волоса пахнут мускусом; голова короткая; глаза большие, впалые, как бы пылающие; лоб широкий; рога по большей части расположены так, что в промежутке между ними могут усесться три хорошо сложенных человека. Этот опыт был сделан, как утверждают, королем польским Сигизмундом, отцом ныне царствующего Сигизмунда Августа, который, мы это знаем, был хорошего и крепкого сложения, — вместе с двумя другими, которые были не меньше его. Спина зубра приподнимается в виде горба, так что передняя и задняя часть животного ниже середины. Охотящиеся на зубров должны обладать большою силою, проворством и ловкостью. Для охоты выбирается удобное место, где деревья стояли бы в известных промежутках друг от друга; стволы их должны быть не слишком толсты, чтобы не трудно было ходить около них, и не слишком тонки, чтобы за них мог спрятаться человек. У этих деревьев располагаются охотники по одному, и зубр, встревоженный преследующими его собаками, выгоняется на это место и стремительно бросается на первого попавшегося из охотников. А тот укрывается за деревом и при всяком удобном случае вонзает в него охотничье копье. Зверь еще не падает, не смотря на сыплющиеся на него удары, но свирепеет все более и более, потрясает рогами и языком, который у него так шероховат и жесток, что он схватывает и притягивает охотника одним прикосновением языка в его одежде: тут он уже не оставляет человека, прежде чем убьет его. Если кто хочет отдохнуть, уставши бегать кругом и бить, то бросает животному красную шапку, которую оно топчет и терзает рогами. Когда же кто-нибудь другой захочет принять участие в этом бою, пока еще животное не свалено, — что необходимо сделать, если они желают воротиться целыми, — тот легко вызывает его против себя, крикнув хоть один раз лулулу (sono barbaro Lululu).
Буйволы водятся только в одной пограничной с Литвой Мазовии. На туземном языке называются они турами, а у германцев настоящее им имя Urox. Это в самом деле лесные быки, нисколько не отличающиеся от домашних быков, разве только тем, что все они черны и имеют черную с белым полосу вдоль хребта. Их не очень много, и на некоторые деревни возложены уход и присмотр за ними; наблюдают за ними почти также, как в каких-нибудь зверинцах. Они случаются с домашними коровами, но это сопровождается дурными последствиями для них (sed non sine nota). Ибо потом прочие буйволы не допускают их в стадо, как обесчестившихся (infames); да и телята, рождающиеся от этого смешения не живучи. Король Сигизмунд Август подарил мне, когда я был у него послом, одного выпотрошенного буйвола, которого добили охотники, когда он полуживой был выгнан из стада; у него была вырезана кожа, которая покрывает лоб, и я думаю, что это сделано было не даром, хотя по какой-то рассеянности не спросил тогда, для чего это делается. Известно, что пояса, сделанные из буйволовой кожи, ценятся дорого, и в народе верят, что опоясывание ими помогает в родах. По этой причине королева Бона, мать Сигизмунда Августа, подарила мне два таких пояса, из которых один благосклонно приняла в подарок от меня моя пресветлейшая государыня, королева римская.
То животное, которое по-литовски называется лосем (Loss), германцы называют Ellend, некоторые по латини — Alce; по мнению поляков, это онагр т. е. лесной осел, хотя наружный вид его не соответствует этому названию. Ибо у него раздвоенные копыта; хотя бывают и такие, у которых копыта цельные, но это весьма редко. Это животное выше оленя, уши и ноздри у него несколько выпяченные, а рога нисколько не отличаются от оленьих; цвета более подходящего к белому. Оно весьма быстро на бегу и бегает не так, как прочие животные, а как иноходец. Копыта его носят, как амулеты против падучей болезни.
В степях около Борисеена, Танаиса и Ра водится лесная овца, которую поляки называют солгак, а московиты сейгак (Seigack), величиною с молодого козла, только ноги короче; рога у нее высокие, длинные и рубчатые; из них московиты делают прозрачные рукоятки ножей. Они весьма быстры на бегу и очень высоко скачут.